Когда мы говорим о прямой войне с Европой, это не значит, что мы пойдем атаковать всех до Ла-Манша. Это будет на континентах, где можно открыто применять вооруженные силы, чтобы отстаивать интересы в Европе. В Африке такие столкновения уже начинаются
Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал военный корреспондент и участник СВО Евгений Линин
- Евгений, не так давно вы посещали позиции своих боевых товарищей из состава группировки "Днепр". Сейчас они решают определенные тактические задачи, чтобы потом приступить к штурму укрепленных позиций ВСУ на трассе "Запорожье-Орехов". Как все это выглядит с точки зрения простого бойца?
- Простой боец решает простую задачу – выйти из пункта "А" и дойти в пункт "Б". Все пространство, которое там есть – сплошная серая зона. Да, есть опорники, которые действительно контролируются российскими силами. Но все эти 15 километров до ЛБС с нашей стороны и 15 километров до ЛБС с их стороны – эта та самая килл-зона протяженностью в 30 километров, созданная и нашими, и их операторами БПЛА. Там невозможно свободно перемещаться.
Я с этим лично сталкивался еще в прошлом году, когда ехал от Токмака до Васильевки по прямой дороге. Я по ней регулярно ездил до 2023 года, когда служил на этом направлении. У нас ПВД был напротив Жеребянки, где шла основная борьба нашего батальона имени Судоплатова. От ЛБС наше подразделение находилось в семи километрах. Так вот каждое утро нас будила и убаюкивала на ночь трескотня от стрельбы по вражеских беспилотникам. А сейчас это пространство стало еще больше.
Повторюсь, дроны стали тем фактором, которые не дают свободно перемещаться. На земле теперь не надо иметь много войск – достаточно иметь несколько опорников.
Почему у нас так успешно проходит тактика просачивания, когда наши группы по два-три человека спокойно проходят между украинскими опорниками? Потому что украинцы не выходят наружу и ничего не осматривают. Они лишь надеются, что их прикроют с воздуха. И задача наших штурмовиков – как можно быстрее пересечь эту килл-зону и куда-то спрятаться. Они прячутся и сообщают: "Все, мы здесь".
Именно так проходят боевые действия.
Когда у нас говорят, что нашим войскам осталось пройти от Орехова до Запорожья – это не совсем так. Орехов был серьезным укрепрайоном. Нам придется его брать. И как с Гуляйполем не получится. С другой стороны, мы к Запорожью подошли на дистанцию выстрела ствольной артиллерии. И наши дроны на оптоволокне спокойно отрабатывают по окраинам областного центра. Мы разносим укрепления, которые ВСУ создавали последние полтора года.
- Где же бойцы прячутся в этой серой зоне на открытой местности?
- Снег там выпал не так давно – недели две назад. В остальное время там листья на деревьях остаются. Вот они и пробираются по лесополосам до какого-нибудь укрепрайона, который перед этим выжигается дронами, а потом занимают его.
Конечно, я описываю идеальные условия. Украинцы могут сидеть до последнего и отстреливаться. Зачистка проходит тяжело. И уже нет как раньше, что если наши бойцы куда-то зашли, то это означает автоматический контроль территории. Наши бойцы там могут быть, но подойти к ним невозможно, потому что все простреливается дронами.
- И как будем брать Орехов? Долго и нудно выбивать украинских операторов БПЛА, а потом наши мелкие группки куда-то резко рванут?
- Не совсем. Почему у нас получилось с Гуляйполем? Потому что группировка "Восток" шла широким фронтом, растягивая оборону противника. А у Украины нет достаточно живой силы, чтобы держать оборону по всей линии соприкосновения. Они лишь где-то очагово собираются, полагаясь на стену дронов. А если из-за погоды дроны не летают, мы легко проходим эти расстояния. В этом случае противник начинает бежать, как в случае с Гуляйполем. Одна из бригад не выдержала, откатилась, город был занят.
То есть все зависит от того, насколько эффективно работают наши дроноводы, артиллеристы и ракетчики. Насколько быстро они деморализуют врага. Украинцы-то умирать не хотят. Они хотели бы сбежать. Только не знают, как убежать и куда убежать. Им по рации сообщают: "Держитесь, мы вас заберем". Вот они и сидят до упора, пока не оказывается, что их опорник окружили наши солдаты.
Еще на ход боев за Орехов серьезно повлияет то, насколько эффективно нам удастся создавать для противника новые ловушки по образцу Купянска, куда Украина в обязательном порядке бросает со всех окрестностей личный состав, который потом оттуда не возвращается. Создать такие Купянски сложно. Противник же должен осознать, почему ему стоит лезть в эту ловушку. А если ловушка срабатывает, враг засовывает туда целую бригаду, которую мы методично разматываем.
Что случилось в Купянске? ВСУ туда зашли и решили, что всех победили. А потом оказалось, что победы нет. И они там увязли надолго. А наши в этот момент просачиваются в другом месте.
Вообще я должен сказать, что армия выполняет конкретные задачи. Армия России обладает подготовленным личным составом и всем спектром вооружений, чтобы любую задачу выполнить. То, что решается вопрос с украинской энергетикой – очевидно. Ставится ли задача глубоких прорывов? Нет. Когда ты воюешь на земле, тебе приказывают лишь пройти на 500 метров. Других задач никто не ставит.
- В подразделениях, где вы часто бываете, проводятся ли эксперименты с нашим аналогом "Бабы-Яги", как это было с "Бердышом" во время боев за Купянск?
- Эксперименты проводятся везде. У любого подразделения есть свои мастерские и по беспилотникам. И армия снабжается классными дронами.
Возьмем тот же "КВН" на оптоволокне. Он не глушится РЭБом и дает классную картинку. По моим личным впечатлениям, им полностью обеспечены все войска. Сколько надо, столько и дают. Он в промышленных масштабах выпускается. Да и волонтеры много интересных разработок притаскивают.
Про "Герани-2" я вообще не говорю. Эта штука может нести до 50 килограммов взрывчатки. Применяется она как оперативно-тактический ракетный комплекс, который разносит все в пределах видимости. Раньше "Герани" только объекты в тылу поражали. А теперь их активно применяют на линии соприкосновения. Уничтожают технику, живую силу и укрепления.
- Все-таки насчет аналога "Бабы-Яги". Вы мне в прошлый раз говорили, что мы не можем ее создать в массовом порядке, потому что своего "Старлинка" у нас нет.
- Своего "Старлинка" у нас нет. Зато системой Илона Маска мы пользуемся. На международно-признанной территории РФ он не работает, зато в зоне СВО он работает прекрасно. И сейчас он подешевел. Раньше мы его покупали за 450 тысяч, потом за 370 тысяч, а сейчас он продается буквально за 40 тысяч. И его можно ставить на любые дроны.
То есть любой беспилотник с серьезным моторчиком (октокоптеры) поднимает серьезный вес. Есть одна модель (название пока нельзя говорить), способная поднять 70 килограммов. Военные ее испытывают. Система связи налаживается. Все получается.
- По поводу других вооружений. Была новость, что ракеты "Вихрь" для вертолетов стали оснащать термобарической частью. Как именно они будут применяться?
- Вертолеты сейчас применяются не слишком активно. Я иногда смотрю, как работает Африканский корпус и испытываю ностальгию, когда они с вертолетов стреляют по живой силе противника, которая перемещается на джипах и мотоциклах.
Чтобы в зоне СВО вертолеты взлететь и выпустить ракету, экипажу нужно выдвинуться на дистанцию пуска и увидеть цель. Да, ракеты летают на 15 километров. Но ему все равно нужно достаточно близко подойти к линии соприкосновения, а это очень опасно. Поэтому я не считаю, что "Вихрь" с термобарической частью — это серьезное решение. Но в целом, когда на передовой нет большого количества дронов, это актуально.
СВО — это единственный конфликт, где используется столько беспилотников. Возьмем последние события в Сирии. Почему курды не используют дроны? Потому что не могут позволить себе их закупать в большом количестве и массово обучать операторов. А ведь могли бы сжигать дронами войска исламистов.
Повторюсь, новые ракеты — это хорошо. Они пригодятся, но на других театрах военных действий. А их достаточно. Африканский корпус в Африке находится не зря. Там в скором времени придется серьезно работать.
Что касается классических методов поражения, то у нас появились "Искандеры", которые могут лететь на расстояние в 1000 километров. Появился "Орешник". Это ракета средней дальности, который как вид вооружений ранее не существовал из-за ограниченный международными договорами. Скорость полета высокая, за счет этого время подлета – три-пять минут. Среагировать не сможет ни одна система ПВО. Даже Patriot не заточены на перехват такой ракеты.
Почему история с "Искандером" очень важна? Раньше оперативно-тактическим ракетным комплексам, которые били на 500 километров, приходилось близко подходить к границе, и натовская разведка их засекала. А дальность полета ракеты в 1000 километров полностью закрывает этот вопрос. То есть за 300 километров от границы ракету можно запустить, а оставшиеся 700 километров она летит над территорией противника, что полностью перекрывает всю логистику ВСУ: склады и полигоны.
- А "Герань" с термитным боеприпасом, которая недавно расплавила железнодорожный мост, может стать оружием, которое поменяет правила игры?
- "Герань" с любой боевой частью уже поменяла правила игры. Они стали массовыми и эффективными. Вопрос в том, как их применять. Мы же до последнего времени не применяли их для уничтожения украинской энергетики. А ведь это очень важно. Если ведутся боевые действия, надо создать в тылу такие условия, которые не позволят армии держать фронт. И если начнется серьезный отток населения из крупных городов, то остановится военное производство.
Украина и так питается за счет поставок Запада. Оружие, продукты питания, ГСМ и даже электроэнергия для АЭС для устранения кризисных периодов. АЭС мы трогать не будем. Но если уничтожим распределительные подстанции, то все прекратится.
- А как именно "Герань" бьет по энергетике? Она может пробить бетонные укрепления, которые украинцы возводят вокруг некоторых объектов?
- Не пробьет. Это всего 50 килограммов взрывчатки. Для этого есть "Калибры", "Искандеры" и "Кинжалы". Они сносят вообще все. Нет таких укреплений, которые они бы не пробили. А по незащищенным подстанциям "Герань" бить может. Также "Герань" может бить по объектам водоснабжения, НПЗ и газохранилищам. Для всего этого она идеально подходит. 50 килограммов хватит.
- Почему вы думаете, что коммунальные проблемы Киева не решатся после того, как наступит теплая погода?
- Во-первых, удары по энергетике продолжатся. Во-вторых, лето на Украине очень жаркое – выше 30 градусов. Люди будут включать кондиционеры, а для этого потребуется много электричества. А если нет света, то нет и воды. Что такое жизнь без воды мы видим на примере Донецка. Дончане к этому приспособились, потому что Россия протянула водовод с Дона. Раз в три дня на два часа вода подается в любой район города. Но если бы этого не было, городу было бы гораздо хуже. Он бы опустел. И в случае с украинскими городами люди предпочтут уехать.
- Вы сказали, что России надо готовится к серьезному вооруженному конфликту в Африке. Что вы имели в виду?
- Мы и сейчас серьезно задействуем там вооруженные силы. Все эти различные террористы-исламисты подпитываются нашими геополитическими противниками. Они ведут свою деятельность на территории стран, которые находятся в союзе с Россией: ЦАР, Буркина-Фасо, Мали.
Африка – это кладезь различных углеводородов и алмазов. Франция лишилась своих колоний. На ее место зашли США (там американские базы сейчас), которые будут продвигать свои интересы. Французы тоже будут пытаться вернуться. У них энергетика – это 70% АЭС. Им нужен уран в Нигере. Раньше они его покупали даром, а сейчас им приходится покупать его у американцев. Никакая экономика не выдержит такого.
Повторюсь, раньше Франция просто все бросила и ушла, а теперь пытается возвращаться. Ее промышленные группы активно участвуют в африканских событиях. Вернуться на рынок всегда сложно, места уже заняты. Там все распределено между США, Китаем и Россией. Просто так туда никого не пустят. Поэтому нас ждут вооруженные конфликты.
Где это еще используются прокси в виде различных ЧВК. США прокси задействовать не будут при республиканцах – только вооруженные силы. Франция пока напрямую использовать армию не решается, но к этому придет. А мы уже заменили все ЧВК официальным соединением Минобороны в виде Африканского корпуса. Это наши экспедиционные силы.
То есть когда мы говорим о прямой войне с Европой, это не значит, что мы пойдем атаковать всех до Ла-Манша. Это будет на континентах, где можно открыто применять вооруженные силы, чтобы отстаивать интересы в Европе.
Также по теме - в интервью Андрея Беднарского о Русском ответе на Бабу-Ягу и двуликом Илоне Маске
