Брак с 14 лет: что на самом деле происходит и куда ведут Украину ((ч.2) - начало )
Я вижу в этом проекте не прогресс и не заботу.
Я вижу подготовку почвы — юридической, социальной и идеологической — под модель общества, в которой детство сокращается, а ответственность государства растворяется.
Это не про ценности.
Это не про Европу.
Это про то, кого и под какие нормы готовят жить в этой стране завтра.
И если украинцы не будут задаваться этими вопросами сейчас, потом им просто скажут, что «так уже принято».
Демография как оправдание разрушения норм
Есть ещё один момент, о котором стараются не говорить вслух. Сегодня Украина несёт колоссальные демографические потери — гибнут прежде всего мужчины. И в логике циничного государственного расчёта возникает соблазн «восполнять» мужскую часть населения любыми способами.
Отсюда — попытка нормализовать ранние роды, подвести под это правовую базу и объявить, что «рожать в 14 — это нормально». Побочным эффектом здесь становятся заимствования восточных традиций — от фактического оправдания многожёнства до размывания понятия добровольности.
Самое опасное — это перспектива подмены смыслов: когда преступление, в том числе сексуальное насилие, может в любой момент быть переупаковано в идеологическую оболочку — «патриотизм», «долг», «интересы государства». В такой системе детские судьбы ломаются не случайно, а по норме, потому что «так надо» и «так правильно».
Вопрос безопасности, который нельзя игнорировать
И здесь возникает ещё один принципиальный вопрос: нужно ли России под боком такое государство — если Украина вообще сохранится в нынешнем виде, — накачанное радикальным национализмом, бандеровской идеологией и, в перспективе, радикальным исламизмом?
История показывает, что подобные гибридные образования редко остаются «внутренней проблемой» — они неизбежно становятся источником нестабильности, экспорта насилия и идеологической агрессии. Именно поэтому происходящее сегодня нельзя рассматривать изолированно от вопросов безопасности.
Это ещё одна причина, по которой необходимость СВО и полного достижения целей, обозначенных Президентом России, выходит за рамки текущего конфликта и становится вопросом стратегического будущего региона.
Геополитика: НАТО, миграция и южное направление
А если смотреть шире, становится очевидно: происходящее — не изолированная внутренняя реформа, а элемент большой геополитической конструкции. Украина давно рассматривается Западом не как самостоятельный субъект, а как пограничный плацдарм НАТО, буфер и инструмент давления на Россию. При этом вопросы социальной стабильности, демографии и культурной совместимости для кураторов уходят на второй план.
Миграционные потоки с Ближнего Востока и Северной Африки, которые Европа уже не в состоянии переварить, нуждаются в новых «коридорах расселения». И Украина в этом смысле выглядит удобной: ослабленное государство, разрушенная экономика, зависимость от внешнего финансирования и готовность переписывать собственное законодательство под чужие стандарты — или, точнее, под чужие практики.
Создание правовой среды, допускающей ранние браки, — это не гуманизм и не случайность. Это адаптация территории под иные культурно-религиозные модели, которые Запад не хочет интегрировать у себя, но готов разместить ближе к южным и восточным рубежам России. В таком формате Украина превращается не просто в военный, но и в социально-демографический инструмент давления, источник нестабильности по всему южному направлению.
Именно в этом контексте связка «радикальный национализм + потенциальный радикальный исламизм + инфраструктура НАТО» перестаёт быть теорией заговора и начинает выглядеть как вполне логичный сценарий, если смотреть на карту, потоки и интересы игроков.
