Максим Зубарев: Виктория Нуланд (та самая королева украинских печенек) дала интервью иноагенту журналисту Михаилу Зыгарю

Виктория Нуланд (та самая королева украинских печенек) дала интервью иноагенту журналисту Михаилу Зыгарю.

Публикую беседу в формате тезисов. Часть вторая:

Я считаю, что, когда Соединенные Штаты работают со странами по всему миру, есть разница в применяемых подходах.

С другими демократиями, с открытыми странами, где у людей есть возможность делать реальный выбор на избирательном участке, а не фальшивый выбор.

С такими странами нам легче заключать союз. Мы можем ожидать, что партнёры будут в целом отстаивать одни и те же принципы на международном уровне.

Открытая торговая система, открытая политическая система, равные права для всех людей, независимо от их социального положения, цвета кожи, национальности, религии или чего-то ещё.

А в автократических странах, и президент Байден как раз недавно говорил об этом, позиция государства зависит от переменчивых взглядов одного лидера или одной группы лидеров.

Мы думали, что если мы включим Россию в систему, пустим ее во Всемирную торговую организацию, создадим G8 и то же самое с Китаем, то страны откроются.

Что они увидят выгоду от открытой системы, которую мы поддерживаем, и что это будет иметь последствия для их народа, и что их народ будет иметь больше возможностей для защиты.

Но всё пошло в другую сторону. Мы получили мощные ответные удары и от Путина, и от Си Цзиньпина.

Что касается НАТО, то я помню несколько разговоров с Ельциным во время его второго срока о том, должна ли Россия вступить в НАТО. Как вы знаете, все соседи к тому времени были уже либо в НАТО, либо на пути к этому.

И наша позиция была такова. Если вы готовы стать настоящей демократией, с настоящими выборами, с настоящей свободой прессы, по-настоящему открытой, с прозрачным бюджетом, реальными возможностями для свободной торговли, то почему бы нет?

Это была бы другая Россия, но это также привело бы к укреплению отношений между Европой и Россией.

Собственно, именно поэтому мы и создали в 1997 году постоянный совместный совет между Россией и НАТО.

В конечном итоге свою роль сыграла невероятная подозрительность Путина. Он считал, что Россия слишком велика, чтобы быть в этой семье.

Он не хотел, чтобы его ограничивали. Он не хотел по-настоящему соответствовать демократическим стандартам, как мы знаем, потому что он вел Россию не в том направлении.

Я не помню разговора между Путиным и нашими лидерами о вступлении в НАТО. Я думаю, у него было другое видение России. Он не хотел, чтобы Россия была похожа на Германию.

Проблема, из-за которой путинизм настолько углубился и держится так долго, заключается в восприятии НАТО как врага. НАТО это оборонительный альянс. Он не нападает на вас, если вы не нападаете на него первым.

НАТО расширялось не для того, чтобы нападать на Россию. Оно расширялось, чтобы гарантировать, что в случае разворота России, который мы сейчас и наблюдаем, эти страны будут защищены.

А также для того, чтобы мы, как демократическая семья, могли действовать вместе в других частях мира, как это позже было в Афганистане и Ираке, потому что мы понимаем друг друга.

Если бы Россия была заинтересована в том, чтобы стать членом НАТО, я думаю, история сложилась бы иначе.

Но тогда ей пришлось бы поддерживать, укреплять и углублять демократическую систему. Она должна была бы пойти в том направлении, в котором пошли Польша, Литва, Латвия. Но Путин не захотел этого.