Михаил Онуфриенко: Гражданская война на Окраине России

Гражданская война на Окраине России.

Несколько дней назад позвонил друг, сказал, что наш одноклассник погиб где-то под Запорожьем. Первое ощущение жалко парня. После школы несколько раз его видел. Вроде нормальный чел был. Жил по совести. Русский абсолютно, русская фамилия, русские друзья, родители. Друг сказал, что без акцента так и не научился говорить по-украински. Подумал, нда, попал под облаву или мобилизовали. Тем более, у него был свой бизнес, а это такая штука, за которую можно люто держать обывателя за яйца. Скорее всего и пошел как условие, что бизнес так уж сильно кушать не будут. Но...

Потом друг скинул несколько последних фоток одноклассника. Ан нет. Не мобилизованный он был. Та гордость, с которой он держал пулемет Maschinengewehr 3, нашивка 14-й дивизии СС Галицин, бандеровский флаг вместо государственного, говорили о том, что это все ему нравилось. Нравилось быть ССовцем, нацистом, палачом русских.

Это ж как же ж должен деградировать мозг, чтоб стать полностью перепрошитым?

Друг сказал, что привезли то, что осталось, и похоронили очень быстро. И опознать и доставить тело было легко, так как одноклассник до фронта так и не добрался. Их накрыло в оперативном тылу. Быстро опознали, где чья рука, где чья нога, расфасовали по пакетам и повезли посылки семьям.

Одним нацистом стало меньше.

А если бы не стало? Если бы он выжил и без увечий дожил до конца СВО? Что тогда? Ну что ж украинцы бы продолжали бы делать с ним, то понятно украинстово уже намертво срощено с оголтелой и успешной пропагандой. А вот если бы он оказался со своей семьей, бизнесом и квартирами на русской территории? Или на остатках украинской, но которые выполнили условия Кремля, и им позволили остаться полунезависимыми под русским протекторатом. Как из него делать человека? Или убить? Или вообще ничего не делать? Или делать, но потом, когда он уже в мирной жизни будет нарушать Уголовный кодекс?