«Решили сдаться русским». Как украинский пленный вспомнил про присягу

Мариуполь приходит в себя - жизнь в городе налаживают самые разные люди. По улицам идут бесплатные автобусы, по тротуарам течет вода - знак того, что коммунальные службы начинают восстанавливать сети, находя и латая прорывы, а в больнице работают украинские военнопленные, которые считают, что так исполняют присягу

Наше командование нас бросило, и мы решили сдаться в плен русским, обычная история украинского военнопленного, которые расходятся по сети. Необычно то, что ее рассказывает парень в штатском не за столом для допросов, а на третьем этаже больницы номер два Мариуполя, больницы, по которой он свободно, без конвоя, передвигается.

Виктор Киричанский бывший боец Национальной гвардии МВД Украины сейчас работает волонтером в детском отделении, а по вечерам дежурит как санитар у входа в лечебницу. Носит воду и продукты, а еще кружит маленьких пациентов, взяв их за руки вокруг себя, когда те попросят а малыши просят так делать почти всегда, когда видят Виктора.

Военная биография нацгвардейца закончилась быстро в самом начале штурма Мариуполя. Был в патрульной роте, началась война, как солдата срочной службы нас обещали вывезти, но отправили почти в самую горячую точку. Я был в школе (), сидели просто как на позициях (). У нас был майор с Запорожья, фамилию я не помню, не запоминал, нас отдали ему в командование. Говорили, что не было никаких коридоров, ничего такого, что будем идти до последнего, что тот, кто будет идти сдаваться или же пытаться убежать застрелим, излагает детали своего боевого пути Киричанский.

А сами командиры сдались или убежали?

Они просто убежали. В тот день, когда мы сдались в плен, командование сказало: "Расходимся по позициям", мы разошлись по позициям, потом, когда увидели русских, пошли и сдались им. И узнали уже от других военнопленных, что в тот день они одели гражданские вещи и вышли по зеленому коридору (). У них мариупольская прописка, они жили в Мариуполе и просто все съехали как обычные гражданские люди, бывший боец Нацгвардии даже не возмущается предательством отцов-командиров, видно, что для него все это давно закончилось. В плену он, как и его сослуживцы, получил предложение работать волонтером в больнице.

Хотя все же события, в результате которых он оказался волонтерам, не совсем для него растворились в прошлом. Мы об этом не задумывались, мы думали, что не придут сюда русские, что все хорошо будет. Нам врали, что позиции не прорываются, все находятся по местам, все сидим, просто ждем. А потом уже начались обстрелы города, командование начало кто куда разъезжаться, с моей части я, вообще, никого не видел из офицеров, сержантов. В конце концов все разбежались и нас оставили на произвол судьбы, объясняет Киричанский, как оказался в новой для себя и миллионов людей реальности.

Как так получилось волонтер больницы номер два не знает: Негативное отношение к Зеленскому почти у всех. Все его, грубо говоря, ненавидят. Против России идти это ну бред, потому что до 14 года жили мирно как один народ, а потом началось вот это вот.

Сергей Запорощенко тоже в прошлом нацгвардеец, и тоже как его бывший боевой товарищ Виктор Киричанский теперь работает в больнице номер два, только в операционном блоке. Поговорить соглашается после короткого колебания: Мне нечего скрывать.

В плену оказался при таких же обстоятельствах. Нас пооставляли на позициях, командиры нас бросили, вот мы и сдались. А толку воевать за тех, кто бросил. Когда я в украинские войска шел служить, я давал присягу и там написано, не умереть за людей, а помочь им, уверенно и прямо говорит бывший боец Национальной гвардии.

То есть вы сейчас служите народу (на Украине присяга приносится на верность народу Прим.ред.)?

Да, я служу народу, так же твердо, даже с некоторым оттенком вызова говорит Запорощенко. Происходящее ему кажется безумным. Воевать против таких же, как и ты, я не вижу смысла. В Великую Отечественную войну воевали два народа вместе, вспоминает Запорощенко.

Украина.ру Украина.ру Украина.ру Украина.ру Украина.ру Украина.ру Украина.ру

Далеко уходить от больницы волонтерам из пленных нельзя, но они не жалуются, считают, что им повезло они помогают людям, и все время заняты, и окрестной территории, бывшим нацгвардейцам, по их словам, хватает. А по асфальту рядом с лечебницей бегут потоки коммунальщики пытаются подать воду, из-за порывов она поднимается на поверхность. Еще одна ласточка, возвращающейся мирной жизни автобусы, они курсируют с большими интервалами, но это лучше, чем идти пешком несколько километров через весь город. Проезд пока бесплатный, вопрос Где кондуктор? салон встречает усмешками дескать, вы о чем, не все сразу.

Вдоль улицы Шевченко работает рынок очереди стоят за молочными продуктами: У них же холодильник, слышите, генератор шумит? Все свежее и за ксерокопиями: Оформлять пенсию. Продавцы одежды и книг жалуются на малый спрос, все же большинство больше интересуются едой. А кто нам будет зарплату давать? Мы же предприниматели или кто? горько замечает женщина, продающая сканворды.

На рынок приходят многие и поглазеть и узнать новости интернета в Мариуполе еще практически нет, газеты попадают нечасто. И, видимо, приходят к прилавкам и маленьким магазинчикам торговцы и за этим в надежде первыми услышать какие-то добрые вести. Скажите, а нас в Донецкую область или в Ростовскую?, продавщица в небольшом контейнере с одеждой жадно ждет ответа, она рада любому покупателю можно поговорить.

Один из силовиков Донецкой народной республики, помогающий восстанавливать город, как и пленные волонтеры тоже хочет побыстрее увидеть свою семью, она у него тоже на подконтрольной Украине территории. Я, когда им звоню, они на украинском говорят всегда. Сейчас и в магазинах на мове общаются, потому что рассказали, что в их городок столько военных нагнали, украинских. Заходит племянница моя продуктов купить, а там толпа их, они ей: "Добридень (добрый день укр.)", она чуть на русском им "Здравствуйте" не сказала. А ответишь на русском, будут проблемы. И не поговоришь ни о чем толком по телефону, думаю, их слушают, я о службе ничего рассказать не могу, ни где я ни, как я. Только слушаю. "Добридень", зло передразнивает он какого-то военного, который мешает ему увидеть семью.